«Бостонская семья» по-якутски

В современном мире всё чаще можно встретить необычный, но тёплый формат совместного проживания — «бостонскую семью». Это союз двух пожилых людей (чаще женщин), которые осознанно выбирают жить вместе не как родственники и не как соседи, а как близкие единомышленники.

Термин появился более века назад в американском Бостоне — городе прогрессивных идей и образованной интеллигенции. Тогда он был представлен как союз независимых женщин, которые отказывались от брака ради свободы и самореализации, но находили опору друг в друге.

Как выглядит «Бостонская семья» сегодня?

— это совместное проживание в уютной домашней обстановке;

— взаимопомощь в бытовых вопросах;

— эмоциональная поддержка;

— сохранение личного пространства и финансовой самостоятельности.

Здесь нет строгих ролей и обязательств. Только взаимное уважение и готовность быть рядом в нужный момент. Почему это находит отклик в современном обществе? Участники «бостонской семьи» получают:

— Тепло человеческого присутствия. Постоянное общение с себе подобной исключает и снимает тревогу и одиночество, дарит каждой чувство нужности.

— Совместное ведение хозяйства намного облегчает быт и существенно экономит средства — без потери независимости.

— Домашний уют вместо сухого формального госучреждения. Возможность оставаться в привычной домашней обстановке, при этом сохраняя привычный уклад жизни.

— Свобода выбора. Партнёры сами определяют свои правила совместного проживания и взаимодействия, ориентируясь на взаимные нужды, потребности и желания.

«Бостонская семья» показывает: старость может быть временем активной, полноценной жизни — поддержкой, но без опеки. Это не замена традиционным семейным связям, а дополнительная возможность для тех, кто ценит партнёрство, взаимопонимание и человеческое тепло.

Это все я к чему веду? Хочу рассказать про опыт нашего совместного проживания с Зинаидой Сергеевной как бы с точки зрения «бостонской семьи».

Кто для меня Зинаида Сергеевна Алексеева?

Она – кузина моего покойного мужа Николая Николаевича Алексеева, отца моих двоих взрослых детей. Она, как и я, вдова, так что наш социальный статус одинаковый. Ей в эти дни исполняется 80 лет, так что и возраст наш очень близкий, мы с ней – люди из одного советского времени, в связи с чем у нас очень много общих знакомых, воспоминаний, есть много чего, что нас связывает и держит вместе, рядом. Надо сознаться, что когда неумолимо редеют ряды друзей-подруг, коллег, одноклассников-однокурсников, сверстников, оставшиеся в живых редкие личности особенно ценны и дороги. Это я ощутила особенно после скоропостижного ухода из жизни моей любимой сестры Розы Капитоновны, которая каждое лето жила совместно с нами на даче, разделяя с нами наш простой быт и жизнь, обогащая нашу дачную жизнь своим присутствием, умом и интересным общением. Я очень о ней скучаю.

Как-то незаметно после ухода из жизни моего мужа Зинаида Сергеевна стала жить со мной, что меня очень обрадовало. Особо ни о чем не договариваясь, так просто стали вместе жить и живем. Нашим дочерям Кате и Лизе это проживание тоже, похоже, нравится, что мамы не одни и не одиноки целыми днями в пустой квартире. Всем хорошо.

Как личность, Зинаида Сергеевна, является цельной натурой с хорошим домашним воспитанием в простом деревенском быту, что закалило ее характер как сельского жителя с трудным бытом, где каждый человек на виду, каждая семья несет в селе свою функцию, играет свою роль, поэтому все люди на виду. В этом есть своя трудность и своя положительная черта: не соврешь, не скривишь душой, не обманешь, все твои огрехи станут известны всей деревне до того, как ты дойдешь до дома после игр с детьми во дворе или после танцев в сельском клубе. Тем более, если отец – директор единственной маленькой сельской школы, через которую прошли все дети, родившиеся в селе Киров, что на берегу реки Марха, где впоследствии геологи обнаружили богатое месторождение угля, который стал прекрасным дешевым топливом в Нюрбинском районе. Сергей Иванович Алексеев – отец моей Зинаиды Сергеевны, был бессменным директором Таркаинской малокомплектной школы с молодых лет до ухода на пенсию. Школа была маленькая, село было небольшое, количество дворов особо не росло, детей было мало. В школе учились младшие классы, после окончания 4 класса они переходили учиться в Марху или дальше, в связи с чем у многих детишек были проблемы с проживанием, ведь районные власти не могли предоставить интернат всем нуждающимся. У кого были какие-нибудь хоть дальние родственники, допустим, в Мархе, те могли у них жить. А у кого никого не было, те могли остаться вообще без образования, если не было для них места в интернате. В послевоенные годы таких семей без отцов и детей-сирот было много, не всем доставались места в интернате, (возможностей не хватало), ну и бедной родне-малышне люди особо не радовались, самим тяжело жилось, а это — «лишний рот». В таких заданных тогда условиях Сергею Ивановичу было крайне важно сохранять в селе Киров малокомплектную школу на 4 класса, чтобы хотя бы большинство детей имели возможность получить начальное образование. В этом плане считаю, что заслуга Сергея Ивановича в образовании детей села Киров огромна. В некоторые годы после войны Таркаинскую школу несколько раз вообще намеревались закрывать, мотивируя малым количеством детей, кроме того важной причиной была нехватка учителей. Но неутомимый директор упрямо обходил все кабинеты в районном отделе народного образования, наносил визиты с заявлениями во все кабинеты парткомов и райкомов, доказывая, как важно сохранить школу именно в маленьких отдаленных селах, чтобы дети там не оставались пожизненно неграмотными, чтобы ребятишки, у которых многие отцы погибли на фронтах Великой Отечественной войны, получали хотя бы начальное или среднее образование. Районные власти тогда эту школу в Кирове решили сохранить, направив на работу прибывших в те годы русских девочек-выпускниц центральных педучилищ, которым самим-то еле-еле исполнилось 19-20 лет. Эти молоденькие педагоги, как правило, жили в семье Сергея Ивановича, потому что у него был самый большой и красивый дом в селе Киров.

Зина – старший ребенок в семье Сергея Ивановича и Марии Николаевны Алексеевых, которые поженились в 1943 году и прожили в любви и согласии до самой смерти Марии Николаевны в 2000 году. Сергей Иванович пережил любимую супругу на 2,5 года, ушел из жизни в 2003 году. Семья всегда была на виду, дом был справный, большой, теплый, добротный, как бывает у хорошего рачительного хозяина. Всегда держали скот, свое молоко, масло, мясо. Дети с малых лет были приучены к физическому труду, как было во всех семьях в то послевоенное лихолетье. Помимо своих детей Зины и Яши, Алексеевы приняли в семью на воспитание еще 3 детей, точно не знаю, родственников или совсем чужих детей. В те годы страна буквально кишела детьми — сиротами, государство всех не могло охватить интернатом или детдомом. Поэтому, наверно, в якутских семьях было как бы негласно принято принимать в семью «на воспитание» какого-нибудь «бедного родственника» — круглого сироту. Только вот 3 детей, принятые на воспитание в такую благополучную семью, почему-то никак не получили образования и на старости лет, как говорится, в последнюю минуту «не подали стакан воды» ни отцу, ни матери. Какие-то неблагодарные вышли люди. Я часто спрашиваю Зинаиду Сергеевну: зачем они брали чужих детей в семью, какого черта надо было тратить на них силы, настроение, да тот же кусок лепешки и стакан молока, и все это в ущерб родным детям… Зинаида Сергеевна откуда может знать, зачем брали… Она сама не понимает, говорит, «сама не пойму, как будто родных детей не было». Ладно, не будем судить, почему да зачем. Не наше это решение было и не наше дело теперь судить или осуждать Алексеевых за их добрый поступок.

В последние годы власти увлекаются переименованием или присваиванием имен известных заслуженных людей на какие-то объекты: улицы, города, школы, площади… Например, в городе Нюрба Якутии присвоили имя нашей мамы Ивановой Ефросинии Николаевны улице в новом молодом микрорайоне. Таркаинской школе на какую-то ее дату тоже решили присвоить имя. Я была уверена, что это будет имя бессменного директора школы Сергея Ивановича Алексеева, который много-много лет был директором этой школы и который внес большой личный вклад в дело образования детей и молодежи Таркаинского наслега. А годы его директорства выпали как раз на суровые годы войны: разрухи, голода, сиротства. Но местные власти почему-то приняли другое решение, логика которого мне не очень понятна. Мне кажется, что в этом вопросе местные власти приняли не очень справедливое решение. Но это только мое личное мнение.

Зинаида Сергеевна, воспитанная в строгости в семье директора школы, выросла и стала слишком скромным человеком, с кучей комплексов. Конечно, в маленьком селе благополучная дочь Сергея Ивановича всегда была на виду, все ее поступки, каждый ее шаг, каждый смех (не дай бог громкий), каждое обороненное невпопад слово, каждая новая яркая тряпочка на ней, красивый штапельный платочек, короткое (не дай бог, выше колен) платьице, яркая атласная лента, каждый шепоток на уроке с подругой, буквально все это было на виду всей деревни, на виду всего сельского люда, и многие такие поступки или вещи не нравились взрослым и не одобрялись ими. Все людское неодобрение немедленно высказывалось строгим родителям, где за мельчайшее замечание, жалобу типа «твой громкий смех слышали все», могли ее строго наказать или высказать очень жесткое предупреждение, «что хорошо воспитанные девочки или девушки так себя не ведут». В нашей семье было примерно так же, как и в семье Зинаиды Сергеевны, может, поэтому мы так хорошо понимаем друг друга?! У наших тогдашних родителей был главный страх: «Что скажут люди». Сейчас на закате жизни, когда позади вся жизнь, а впереди, возможно, только миг, мы с ней говорим: «Кому какое дело было, почему наши мамы так боялись людской молвы, что скажут люди, почему мы так прислушивались к их, маминым, словам, акаарылар». Исключительно скромная, спокойная, тихая, рассудительная, по-деревенски мудрая, умелая, хозяйственная, физически сильная, практичная, деликатная, тактичная, местами закомплексованная донельзя, от природы наделенная терпением и волей – Зинаида Сергеевна мне очень подходит по характеру и наше с ней совместное проживание – для нас находка и подарок жизни.

Что нам дает такой тип совместного проживания?

У нас с Зинаидой Сергеевной в нашем очень приличном возрасте дети тоже очень взрослые. У них свои семьи, дети, внуки. Забот-хлопот хватает, как обычно бывает во всех нормальных семьях. Самая главная забота и переживание пожилых дедушек и бабушек – не стать обузой своим детям, не помешать жить своим детям. Я точно знаю, с кем ни поговоришь, у всех главная головная боль «лишь бы не стать обузой детям». У жизни на этот счет свои планы и законы, придет такое время, что, может, и придется стать этой самой пресловутой обузой, тут ничего не сделаешь, никак не исправишь на свой лад, как говорится, кому и как повезет. Жизнь – всегда исполняется соло без варианта повторить ее «на браво» еще раз. К сожалению. И вот, пока не наступил такой ответственный час, что придется «отдаться детям на уход», такой вариант или метод совместного проживания, мне кажется, очень даже удобный и приемлемый. Что мы имеем на деле?

— При совместном проживании мы исключаем из пожилой жизни чувство тоски и одиночества! Здесь присутствуютпостоянное общение и чувство нужности друг другу. Дети (молодое поколение) могут спокойно работать и заниматься своей жизнью, потому что «мама не одна, она занята своими делами».

— Присутствие рядом с мамой (папой, бабушкой) близкого человека создает эмоциональную стабильность у всех. От этого выигрывают все участники события. Всем хорошо.

— Этот формат – реальная хорошая альтернатива существующим у нас в стране Домам престарелых — совершенно человечная форма совместной жизни. Дома престарелых — это то, чего мы, пожилые, очень боимся, мечтаем и всячески стараемся избежать этой участи — «жизни в богадельне». Правда, в последнее время стали появляться вполне приличные Дома престарелых, как, например, говорят, в Нюрбе, куда многие старожилы- нюрбинцы мечтают попасть на старости лет. Жизнь все-таки меняется, не надо здесь сильно брюзжать.

— Минусы какие-то и сложности, наверно, есть, если внимательно изучать и приглядеться. Но это не является моей задачей здесь в этой статье. Но в любом случае данная форма проживания имеет только положительное значение в современном обществе. Спустя более чем сто лет идея бостонской семьи возвращается, но уже немного в другом контексте. Сегодня ее выбирают: вдовы и вдовцы, разведенные люди, пожилые, не желающие повторно вступать в брак.

Мы с Зинаидой Сергеевной вместе ходим по близлежащим магазинам в теплую погоду, сердце еще тихонько колотится на небольшой «шоппинг» (значит, не такие старые), выходы в театры даже не обсуждаются — билеты закупаются заранее, умудряемся ходить на занятия ЛФК с группой выживших от рака, на арт-терапию в НХМ, на какие-нибудь интересные мастер-классы, несколько раз вместе съездили в санаторий, в старые добрые времена в Америку «смотались». Даже в молодости мы не жили так насыщенно и интересно, как сейчас на старости лет.

Такой формат проживания напоминает: даже в очень зрелом возрасте можно создавать близкие, теплые и доверительные отношения просто потому, что это делает нашу жизнь ярче, интереснее и теплее.

Какое ваше отношение к «Бостонской семье»? Интересна ли она вам? Было бы занимательно обсудить этот вопрос.

Капиталина АЛЕКСЕЕВА, Общественный деятель, публицист, руководитель пациентского движения «Антирак», член Общественного совета МЗ РС(Я).