Космос деревенского клуба в новой кинопремьере

Забрезжили очертания якутского киногероя второй четверти ХХI века

Яркая жизнь деревенских мальчишек начиналась в местном клубе, с красивой, казавшейся большой сцены, на которой фантомами навсегда запечатлелись в сознании сельские концерты самодеятельности. Он навсегда стал хранилищем личных воспоминаний и, как оказалось, очень личных вещей – «кармической видеокассеты» стандарта VHS, которую один из героев хранил спрятанной в последнем храме ускользнувшего детства, на тот самый случай, когда они все соберутся, чтобы снова улететь в светлую страну своего детства. Сегодня храм счастливого детства оказался низведен почти до статуса «подсобки» для зловонной бочки, пить из которой разрешалось всем, а сейчас, к ее содержимому может приобщиться разве что единственный человек – сторож клуба, сросшийся с непутевой судьбой когда-то самого светлого места в деревне. Сегодня притяжение к клубу сохранилось разве что под очередные выборы или для тех праздных, кто желает сыграть навеселе партийку в бильярд. Это уже кинематографическая метафора, которая оставляет в фильме Василия Слепцова очередной шрам в сознании зрителя, как и одинокая лошадь, прибившаяся к этому клубу.

Таких эстетических отсылок в киноленте В. Слепцова множество. Все они свидетельствовали о неизбежности взросления и переходе от романтической юности, полной надежд, к пошлой прозе настоящего, со сломанными кодами якутской деревни – её семейности, открытости и свободы, к которой призрачно устремляются на мотоцикле начинающие возрождаться герои кинокартины.

Автор фильма почерпнул, как нам показалось, вдохновение и от фильмов. В голову пришли некоторые – это российский аналог постперестроечной безнадеги российской провинции как «Облако рай», других якутских фильмов, ставших «классикой» становящейся якутской комедии.

Для своего поколения режиссер реанимировал известную театральную постановку – произведение Семена Ермолаева – Сиэн Өкөр. Оно оказалось «пророческим» и для нового поколения якутской деревни. Вечная мужская жажда побега от постылой реальности в мир истинной и как кажется окончательной свободы, желающей одушевлять и очеловечить неодушевленное и ставшее условностью советского застоя, а теперь и якутского капитализма — все это было уже в 80-х, теперь нагрянуло в 2000-х. Очередным памятником обманувшемуся поколению стал новый премьерный показ ленты Василия Слепцова «Подари мне цветы (Сибэкки биэрээри)».

 Вместе с тем, любое хорошее произведение искусства должно дарить читателю или зрителю надежду. Она, как нам показалось, есть, но не столько в визуальном повествовании концовки. Она возникает и спрятана во внутреннем духе нутра ребят, не желающих смиряться с постылой действительностью небытия. Здесь хочется заметить, фильм становится рубежным для постановки диагнозов времени, намечая забрезжившие очертания якутского киногероя второй четверти 21 столетия. Есть надежда на его появление, по-другому уже не получается, ибо иначе – «гроб и свечи», в том числе и для якутского села, которому все мы в нынешней Якутии обязаны!

Люди творческие, каковых не так мало, продлевают себя в бесконечность по прямой, «проводя через свое время касательную к вечности». Они могут, например, разыграть пир, если у тебя на столе всего лишь один огурец и простой хлеб. Это сцена войдет в анналы якутского кинематографа.

Пророческое будущее никогда не наступает, потому что общество уходит в завтра по сложной и малопонятной траектории, поворотов которой не может предсказать даже вездесущий ИИ, но вывернутся человеку самому в этой траектории можно,… а главное – нужно!

Читайте так же Сибэкки биэрээри — якутская трагикомедия с глубокими экзистенциальными размышлениями