Мина замедленного действия: Народ в опасности?

Авария при подземном ядерном взрыве “Кратон-3” (мощность 22 килотонны), случившаяся  25 августа 1978 г. на реке Марха, является крупнейшей в прошлом 20-м веке. Объект посещали и изучали не только местные, но и многие ученые НИИ России. Ими написаны соответствующие научные отчеты и опубликовано много статей в разных центральных и зарубежных журналах.

Данные, полученные исследователями на “Кратоне-3”, достаточно полно дают характеристику аварийного объекта. Характеристика вкратце сводится к следующему:  взрыв оказал сильнейшее техногенное воздействие на геологическую среду;  в его центральной зоне в результате расплавления и испарения пород сформировалась полость, представлющая подземный пункт размещения особых радиоактивных отходов, содержащий осколочные радионуклиды и остатки ядерного взрывного устройства, практически безгранично долгой подолжительностью существования и которые контролировать практически нереально; из скважины в результате аварии в атмосферу вышло примерно 1,94 % от образовавшейся начальной активности, радионуклиды распространились не только в районе промплощадки, но и за ее пределы на сотни километров;  радиоактивные изотопы, содержащиеся в струе истечения газов и дыма из скважины, за несколько секунд достигли облаков, находившихся на высоте 760 м. Наиболее крупные твердые частицы начали выпадать в районе скважины, убивая лиственничный лес и далее, при их смещении по ветру, заражая окружность еще до подъема до облачности; ядерный след прошел над рабочим поселком городского типа Айхал, рекой Марха, отдаленными метеостанциями Шелогонцы, Чумпурук и Хабардино и далее ушел на населенные пункты, расположенные в бассейне р. Вилюй.  Вот такие основные выводы, сделанные учеными из Москвы и Санкт-Петербурга, и якутскими метеорологами. Все эти данные вошли в мою книгу “Якутия радиоактивная” (Издательство “Сахаада”, 2021 г.).

Там дополнительно выяснено: площадь радиоактивного загрязнения от взрыва составляет свыше 5000 кв. км; цезий-137 с высоким содержанием обнаружен в 625 км от места взрыва на пойме р. Марха; начиная от эпицентра взрыва, в пределах 3,7 км от дозовой нагрузки погиб лиственничный лес (“мертвый лес”) и его подстилка (кусты, мох, ягель и др.) на площади 160 га;  в 2015 году  (спустя 8 лет  после так называемых реабилитационных работ) в древесных, кустарниковых и травянистых растениях содержание цезия-137, стронция-90, плутония-239 в 40-5000 раз превышало их фоновый уровень. Там мониторинг не ведется и что там творится, сейчас никто не знает.

 “Мертвый лес” должен был беспокоить всех, в первую очередь того, кто обязан заниматься охраной окружающей среды, то есть  профильное министерство. Входящая туда лесоохрана этот участок должна была взять под особый контроль, чтобы не допустить возгорание погибшего леса и его подстилки. Поскольку в случае возгорания неминуема экологическая катастрофа, в связи с поступлением обогащенных радионуклидами золы и дыма  в окружающую среду (бассейн р. Марха и еще дальше). Это – мина замедленного действия, ждущая своего часа. Об этом я давно пишу и говорю, но никаких мер не принимается. Если чиновник или министр не понимает суть этого вопроса, пусть хоть прочитает работу сотрудника Академии управления МВД России, к.э.н. А.К. Микеева “Социально-экономическая оценка риска пожаров как чрезвычайных ситуаций”. Он пишет: “Известно, что любой атомный взрыв характеризуется не столько самой разрушительной энергией взрыва, сколько последствиями радиоактивного излучения и загрязнения окружающей среды. Особенно характерно это для аварий и взрывов с последующими пожарами на радиационно-опасных объектах”;  “На сгоревших лесных участках в 50-100 раз возрос радиационный фон. Так, например, 4-9 мая 1992 г. система автоматического контроля радиационной обстановки Чернобыльской АЭС зафиксировала резкое повышение (почти в 100 раз) содержания радионуклидов в воздухе в районе г. Припяти, рядом с западным участком лесного пожара”;  “Лесная подстилка, которая сгорает первой, сосредотачивает в себе до 85 % радионуклидов, находящихся в лесу. Вслед за подстилкой высокой удельной активностью обладает масса коры, травяно-моховая растительность”; “Из-за значительной высоты, на которую поднимается дым (до 6-12 км) при крупных пожарах, перенос радионуклидов происходит на достаточно  большие расстояния. Как отмечают И. Абдурагимов и А. Однолько, “время жизни радиационного дымоаэрозольного облака в нижней тропосфере (до 1,5 км) меньше недели, в верхней тропосфере – около месяца, в стратосфере – 1-5 лет. При этом постоянно происходит вымывание и осаждение радионуклидов на новых территориях…”. “Признано, что пожары на радиационно-загрязненных районах в настоящее время – один из основных путей миграции радионуклидов со всеми вытекающими из этого медико-биологическими, экономическими и социальными последствиями”.

Работы по радиационной безопасности в республике почти не ведутся. Министерство экологии, природопользования и лесного хозяйства, которое обязано заниматься проблемой,  полностью отстранилось от этих вопросов, не заключает договоры со специалистами. Единственный отдел Института биологических проблем криолитозоны СО РАН, который занимался исследованиями в последние годы на аварийных объектах и Эльконском ураноносном районе, из-за отсутствия финансирования в данное время работы почти не ведет. Такое же положение у Санэпиднадзора республики и ЯУГМС. Единственная надежда на СВФУ, где планируется заняться проблемой радиационной безопасности и подготовкой кадров для обслуживания ядерных установок.

Освоение урановых месторождений на Алдане уже начались, своего часа ждет редкоземельное месторождение Томтор-Таас в Оленекском улусе. Глава республики заключил договор с “Росатомом”, тут обратного пути нет, малые АЭС будут строиться. Могут возобновиться еще и ядерные испытания на Новой Земле, а также на нефтяных месторождениях республики. В целом проблема радиационной безопасности в республике сейчас стоит как никогда остро. Но кто возьмет ответственность за все это и, в случае чего, защитит население? Да, и не должны забыть ФЗ “Об административной ответственности организаций за нарушение законодательства в области использования атомной энергии”, подписанный президентом В. Путиным 12 мая 2000 г., № 68-ФЗ. Закон призван способствовать повышению эффективности государственного регулирования безопасности при использовании атомной энергии, направлен на усиление защиты здоровья и жизни людей, охраны окружающей среды.

Иван  БУРЦЕВ.       07.12.2025 г.